* * *
Холодные зубы зимы вцепляются осени в горло
Зима отклоняется и с размаху бьет в золото ниже Цельсия
Крыть нечем, и клочья листвы, будто мяса, летят от земли и до самого солнышка,
Которое еле виднеется краешком из-за далеких вершин

И стаи волков, но не просто волков, собирают свое беспощадное                                                                                              воинство
С опаской в закрытые окна домов и больниц глядят пучеглазые лица
Приснится им, может быть, лето, когда эти лица закроют все ставни
                                                домов и больниц, защищаясь от стаи
Безжалостно-острых, оскаленно-жадных, почти неминуемых, проклятых небом
         волчьих голодных клыков

Для города эта неспешность губительна.
Они, словно овцы, бредут позади своих страхов, сомнений
                                                                      и внутренней пропасти,
Медленно тянущей жилы их, кровь их, и плоть их, и жизнь их,
                                                             и самое все сокровенное в них
Оставлено будет под грозным присмотром
Привратника – Цербера - Зверя - и Демона
По статусу он управляющий страхом. По должности – тоже, но нет                                                                                           должностей
Таких, чтобы были прибиты табличкой к двери,
                                                      открывающей путь к сокровенному…

А воинство волчье живет по закону: у каждой овцы свои волки внутри