Исторические опусы

Опус первый

Самое первое приветствие

Вначале было Слово.
Потом слово за слово…

Царственный Уху страдал сильной головной болью.
И после утреннего приветствия всего племени (племя насчитывало тридцать семь голов, только Уху, конечно, не мог этого знать, ведь в те далекие времена системы счета еще не существовало), а приветствие это выражалось сильной затрещиной, в которую каждый уважающий себя член племени старался вложить максимум усилий, Уху чувствовал себя совсем разбитым.
Однако день развивался, голодное племя рассыпалось по равнине, где редкими островками высились одинокие деревья, и все тридцать семь голов старательно взялись за поиски пищи, которую, не мешкая, тут же и поедали. Уху сел в сторонке, отдыхая, но в то же время следя за тем, чтобы к разбредшемуся племени не подкрался ни один хищник, которыми богато был одарен древний мир.
Годы сделали Царственного мудрым властителем, ведь он главенствовал в племени уже двадцать весен (конечно, он и этого не мог знать), но только недавно Уху стал ощущать тяжесть прожитых лет.
Уху давно бы мог оставить свое царственное место, но достойных преемников себе он не видел, и как мудрый правитель (а Уху, как мы уже знаем, был именно таким) был готов нести тяжкое бремя до самого конца…
А ведь раньше (весен эдак пятнадцать назад, когда Уху вошел в расцвет сил) Царственный легко и радостно принимал приветствия всего племени (правда, оно было раза в два меньше), да еще и сам потом охотился за дополнительными приветствиями от молодых и ловких самок…
Воспоминания увлекли Уху в мир грез так глубоко, что он чуть не прозевал появление хищника, но инстинкты животного сработали мгновенно, Царственный взревел, предупреждая племя об опасности, и сам побежал к ближайшему дереву.
Хищник, однако, был крайне недоволен выходкой Царственного, и потому решил отомстить наглому человеку, бросившись за убегающим.
Уху обернулся и увидел, что ох (а это был именно он), настигнет его раньше, чем Уху успеет влезть на дерево, поэтому он остановился и приготовился к битве.
Вот ох оторвался от земли и прыгнул на Уху. Вместо того чтобы отскочить, Уху боднул головой (вот, пригодился опыт ежедневных приветствий) летящего хищника…
На мгновение Уху потерял сознание от взорвавшейся в голове боли, и пробудь он без сознания чуточку дольше, быть бы ему пищей…
Но Уху повезло (сейчас уже известно, что удача всегда бродит рядом с царственными, но Уху об этом, конечно же, не знал), и, придя в себя, он мгновенно добежал до дерева и вскарабкался на него, следя одним глазом за охом, другим - за разбегающимся племенем.
Здесь опять удача была на стороне Царственного, ведь ему попался ох, который быстро передвигается по земле, но совсем не умеет лазать по деревьям. А ведь попадись Уху беспощадный оох, племя потеряло бы своего вожака…
После славного подвига Царственный совсем не держался на ногах, а при каждом шаге у него темнело в глазах и шумело в ушах.
Уху понял, что и ему пришла пора, и что сегодняшний закат последний в его нелегкой жизни, а потому, отвесив мощную затрещину смекалистому Уго (что означало передачу царственного сана), Царственный не спеша побрел на вершину горы У, откуда выходило в небо сияющее светило, и куда уходили все Царственные, если их еще раньше не убивали хищники.
Уже стало совсем темно, когда Уху забрался на вершину, поеживаясь от продувавшего его ветра.
«Скоро опять придут холода», - подумалось Царственному, но потом все скудные мысли древнего человека покинули больную голову, и Уху остался наедине с мудрыми вечными звездами.
Ветер, кружащийся вокруг горы У, стал совсем промозглым, и Уху забился в мелкую щель между двумя камнями и лег на мягкий мох, который еще хранил дневное тепло. Боль в голове поутихла, и сознание немного прояснилось, и мысли (привычные мысли Царственного) вновь завладели умом Уху.
Уху думал о том, что ему совсем не хочется покидать этот прекрасный мир, что Уго совсем еще молод и ему необходимо набраться опыта, что завтра ох наверняка вернется, и больше всего Царственного почему-то волновала судьба Ухе, ловкой и сильной самочки, которая могла бы подарить Уху сильных и здоровых детей…
А потом стало так холодно, что Уху совсем не по царственному дрожал, вжимался в нагретое его телом лежбище и с нетерпением ждал появления жаркого светила…
Когда Царственный совсем обессилел и от холода клык на клык ему не попадал, небо нехотя стало светлеть.
Уху взобрался на камень, под которым лежал и стал ждать солнце, и когда только малый краешек дневного светила показался на вершине, и теплый лучик лизнул бессонную главу Царственного, Уху вдруг испустил такой радостный вопль, что его было слышно далеко в округе…
В этот момент голову Уху посетила одна неожиданная мысль, и он, будто заново рожденный, поспешил вниз…

…Царственный Уху вернулся в племя и правил им еще восемь весен, оставив после себя сильное племя почти в шестьдесят голов (о чем Царственный не мог знать, но очень хорошо представлял). Ухе родила Царственному двух сыновей, один из которых обладал такой силой, что побеждал в бою самого охога, а другой был столь умен, что стал Царственным, еще даже не войдя в расцвет сил…
А приветствовать Царственного с тех пор надлежало громким криком…
(30.08.06)

Опус второй
Находчивый Хоху

Хоху был самым ловким и самым быстрым в племени.
И еще он был очень наглым. Только Хоху мог позволить себе гулять под самым носом хооха, выводя того из себя, и когда разъяренный хищник бросался на наглого человечка, Хоху мгновенно вскарабкивался на ближайшее дерево и смеялся над неудачливым охотником.
Вот и в этот раз, когда все племя искало себе пищу, Хоху подобрался к самому лежбищу крупных хищников охогов.
Вообще-то охог – самый крупный и самый свирепый хищник того далекого времени, когда владычество динозавров уже сошло на нет, а человек еще только-только одолевал первые ступени своего могущества. Охог был царем среди зверей, природа щедро одарила его силой, размерами и феноменальной кровожадностью.
Но сытый охог прямая противоположность охогу голодному. Если охог сыт, то можно даже залезть ему в пасть и укусить за язык, но и тогда охог только лишь лениво сплюнет…
Хоху, конечно же, знал повадки охога. И именно потому, что охоги – семейство из пяти голов – были сыты, на появление наглого Хоху они отреагировали брезгливым фырканьем и вновь погрузились в послеполуденную дрему.
А ведь Хоху не зря подобрался к самому логову хищников.
Каждый знает, что земля вокруг дома охога кишмя кишит разнообразными и весьма вкусными жуками. Охотников до этих насекомых отпугивает присутствие хищников, а сами охоги к жучкам совершенно равнодушны.
Хоху сковырнул первый камень и выловил двух крупных жуков, позволяя мелким разбежаться, и тут же отправил пищу в рот. Затем Хоху взялся за следующий камень…
Жарко парило летнее солнце, и небо было девственно чистым, обещая долгое пеклое лето.
Молодой самец охога встал, зевнул, и лениво потрусил к наглому Хоху, благо тот был в тени дерева, и под которым было если не прохладно, то уж наверняка полегче, чем на самом солнцепеке. Остальные охоги остались греться.
Увлекшийся Хоху совсем забыл о находящихся рядом хищниках и увлеченно сковыривал один камень за другим, выискивая только самых вкусных жуков. И поэтому увидел подошедшего любопытного охога (а охоги, ко всем своим прочим достоинствам, были еще весьма любопытны) только тогда, когда тот фыркнул ему в самое ухо.
В ужасе Хоху отскочил. Охог, который отнюдь не собирался гоняться за наглым (и, скажем честно, не особо вкусным) человеком, среагировал, однако, однозначно, мгновенно бросившись в погоню за улепетывающим Хоху.
А Хоху, в панике от неожиданной встречи, побежал совсем не ту сторону, куда следовало, и в итоге оказался на пустоши, посреди которой высилось лишь одно дерево, крупное и старое, и ветвилось оно лишь у самого неба, предоставив обитателям земли лишь голый, выскобленный до гладкости ветрами и временем ствол.
И вот Хоху мчался к этому древнему великану, скуля от отчаяния, и предчувствуя, что быть ему сегодня пищей…
Охог же весело гнал Хоху, все больше и больше входя в азарт…
Наглый Хоху из последних сил подскочил к дереву и бросился на его негостеприимный ствол, но руки и ноги не нашли никакой опоры, и, визжа от ужаса, Хоху скатился вниз, успев последний раз в жизни обернуться и увидеть приближающиеся острые клыки, с которых капала жадная слюна…

…Вечером того же дня все племя наслаждалось вкусным мясом охога, закусывая его сладкими сочными плодами древнего дерева, и вновь и вновь все просили рассказать находчивого Хоху о том, как он охотился на охога и как глупый охог разбил свою глупую голову о ствол древнего дерева, а дерево одарило умного Хоху своими недоступными плодами…
(31.08.2006)

Опус третий
Голодный Нох

Нох был всегда голоден. Не потому, что он был ленив, наоборот, Нох был очень старателен, и даже не потому, что стояла засуха, нет, был сезон благости и сытости.
Однако Нох был еще совсем мал и не умел добывать себе пищу, а его зазевавшуюся мать утащил прыткий охох. Отца же своего Нох вообще никогда не видел.
Что поделаешь, такое это было жесткое время.
Нох же очень хотел жить и потому старался изо всех сил, и ел даже то, чем брезговало остальное племя.
Вот и в этот раз Нох методично ковырял землю, но ни одного сладкого корешка ему не попалось. А вокруг Ноха сновали туда-сюда другие и достаточно им было пару раз ковырнуть землицу, как сладкие плоды буквально сами выползали из-под земли.
Откуда же Ноху было знать, что другие по ботве находят сладкие корешки, а не копают землю наудачу.
Нох этого не знал. И в отчаянии копал все глубже, надеясь, что вот в этот раз ему повезет. Однако и это не помогло.
Тогда Нох пытался выклянчить пищу у старших, но старшие оказались щедры лишь на тумаки. Нох уже хотел было попытаться отнять корешки у младших, как вдруг раздался сигнал тревоги…
Племя бросилось врассыпную, многие стали карабкаться на деревья. Конечно, деревья не остановят охоха, но зато спасут от других хищников, а охох предпочитает более мелкую пищу, и на людей охотится лишь в крайнем случае. Так что, деревья были самым лучшим убежищем и Нох поспешил к ближайшему.
Забравшись на дерево, Нох стал оглядываться вокруг и заметил убегающих охов. Это значило, что появился охог, только его охи и боятся. Нох посмотрел в другую сторону.
Тут он и заметил охога, не спеша трусившего прочь. В зубах охог что-то нес. Значит, охота была удачной, и охог теперь опасности не представлял.
Нох опять посмотрел на охов и заметил, как они исчезли под землей у корней крупного дерева. Значит, там у них логово…
В этот день Ноху ничего не удалось съесть, и ночью от голода он не мог сомкнуть глаз.
Проворочавшись с полночи и, наконец, не выдержав, Нох встал и побрел на поиски пищи.
Он и сам не заметил, как ноги привели его прямо к норе охов.
Вообще-то Ноху повезло, ведь ох тщательно скрывает свое логово, потому что ночь для оха – опасное время, и единственная защита на этот период – его собственная нора. Ночью ох становится не только слеп, как многие дневные хищники, но теряет и слух, и запах, становясь беззащитным перед другими хищниками.
Нох нашел вход среди извилистых корней и вполз вовнутрь, сам не понимая, зачем он это делает, ведь маленький Нох ничего не сможет сделать охам, даже сейчас, когда охи совершенно слепы и глухи. Но он осторожно пробирался вперед, слыша сопение хищников. И еще Нох услышал визг, значит у охов недавно родились детеныши.
Щенки оха визжали, борясь за теплое место и сосцы матери, а взрослые охи спали, лишь самка оха, не просыпаясь, отгоняла совсем уж обнаглевших малышей.
Нох забился в угол и слушал, как шумят щенки. Но вдруг, видимо от голода что-то помешалось в голове, Нох пробрался к щенкам и, растолкав их, приник губами к одному из сосцов самки оха, и почувствовал как рот наполняется чем-то теплым, вкусным и сладким…

…Утром племя лакомилось нежным мясом детенышей оха, а Нох, который принес эту добычу, получил самый большой и лакомый кусок…
(01.09.2006)