Вы думаете, чтобы писать, нужен талант? А, по-моему, только лист бумаги и перо. Ну и, конечно, немного сумасшествия…
Я пробовал писать что-то оригинальное, что-то новое и прекрасное. Но вдруг мне всё это надоело, и я стал писать всё, что лежит на душе. А куда это деть?
Вот так появился этот роман, или повесть, или чёрт знает что. А впрочем, какая разница?

Потянуло безвкусным дымом. Туман вылез из щелей и довольно нагло растянулся на земле. Полина зябко поёжилась.
- Холодно?..- я натянул на неё куртку и прижал к себе. Видимо, я долго молчал, потому что она спросила:
- О чём ты думаешь, Алекс?
- Хочу написать историю Стока.
Полина чуть отодвинулась и удивлённо посмотрела на меня.
- Описать?
- Не совсем… Хотелось бы сквозь это всё… отразить своё понимание мира…
Кошачьи изогнувшись, она снова прильнула ко мне.
- А я там буду?
- Конечно, - успокоил я, прижимаясь к её горячим губам…

БЫТ-ИЕ    ТВОРЦА

Нарезая
            ломтики
                        холодной паутины,
Отмеренный судьбою,
Он плесневелый хлеб
                                измял в руках.
Обсосанные блики
                            замирали
В поле слов.
Под влажным кругом,
                                надтреснутый стакан
Склонился,
                обнажённый пустотой.
И прах давно остыл.
В захороненьи сигарет
                                  мелькнул
Уже неважный смысл.
И только автостоп
                           уже не тянет.
На тусклые отсветы
Ложились
              завихренья снов.
Чего тянуть
                 из вакуума

Ломкий свет,
Он затеряется
                    в воронках
Липких строк.
На сорванных ветвях
Колеблются,
Не зная, где упасть,
Пороки бытия.
Где хрупкие мечты
Расколются
                 в зеркальных
Отражениях углов.
И призму понимания
                               затянет муть,
Сковав
          стеклянный мир.
И гуру
          околится вуду.
Заморосит
                кошмар…

ОГАРОК   СВЕЧИ   ВУДУ

Мистерия вуду. Зашаталась луна и разбилась, упав на асфальт. Распятые в небе осколки немых облаков пировали, а крупные капли дождя чертили кровавый узор. И только лезвия костра пронзили ночь, желая, чтобы тьма ушла. Чужие дети умерших богов. Стонала выпь. Размазывая пепел по лицу, скалился волк. И струями озноб резвился на растерзанных телах. И ветви рук сложились, вызывая ветер на войну. В клинках когтей дробилась фосфорная кость. Как заклубился гром, звезда скатилась, расхватанная гроздью рук. И ломкий силуэт искрился во влаге охмелевших губ. В ресницах игл затаился страх, и змей волос струился на сосцах. Не нагота во имя наготы, не дань сердцам. Бессмысленный звонарь богам…
Где маги вуду? Непокорных небесам. Где чудо смерти?..
Тает едкий дым. И с лотоса огня сойдёт незваная богиня дна. На затхлый мир сошла страница бытия. Сверхновая звезда…

“Не вина – допить пустой бокал до дна…”

Творец слил остатки в гранёный стакан и с интересом наблюдал, как стелется осадок по дну. Затем осторожно опустил стакан на пол…
Горы скомканной бумаги, кровоточившей швами букв, тихо шелестели на сквозняке. Больше ничего не было. Только Творец и стакан…
“Неужели всё…” – устало подумал Творец, разгребая сугробы бумаги.
Наконец Его рука выудила из кучи чёрно-белую фотокарточку, на обратной стороне которой красовался замысловатый автограф со словами “Твоя навеки…”
Может, именно этот момент стал для Творца рождением новой истины, или фраза глубоко въелась в Его кровь, а может – это было одно из многих совпадений…
Но после Его ухода под дверью осталась записка: “Творить на веки…”

СТОК   ВУД
УТРО

Утро рассеяло романтику ночи и обнажённая тишина ненадолго опустилась на спящий Сток…
Рассветный ветерок мягко теребит шатёр палаток, шелестит бумагой и целлофановыми пакетиками. Скелеты мятых пивных банок мутно отражают утреннюю дымку. На мятой траве играют растерзанные пороки цивилизации…
Но скоро всё изменится. К полудню Сток аккуратно приберут и начнут готовить к ночному фестивалю. А пока…
Любители встречать рассвет уже облюбовали себе места. На том высоком холме – Зоха со своими вечными спутницами. Они завивают ему косички и о чём-то загадочно шепчутся. Взгляд Зохи устремлён в неведомые, одному ему известные миры.
Первый тоненький лучик пронзает купол неба, набирая силу…

БОГИНЯ   ДНА
(зарисовка)

Тихо моросит дождь. Вылизанные мостовые сверкают осенним мутным льдом… И правда – холодно, хотя дневной зной ещё клубится в сыром воздухе.
Звонко цокают металлические набойки на ботинках. И шелестит плащ, недовольно цепляясь за ноги. Больше ни звука. Не тишина – а напряжённое молчание…
Ветхое строение больно скорчилось во тьме. Маленькие оконца, словно бойницы, мрачно нахмурились. Изрытые червями ворота намертво вросли в землю. Всё древнее и нежилое. И только…
Кто-то красной краской нарисовал на воротах огромное кольцо и вверх ногами пятиконечную звезду в нём, так, что острые концы выступают за край. Слой краски сильно густой, отовсюду струйками бегут рубиновые ручейки, словно…
“…Слёзы крови…”
Встряск головы - и наваждение прошло. Можно подойти ближе…
Хрррууп…будто скорбная весть, сломалась печать пентаграммы. Ворота распахнулись, выпуская сгустки ледяной тьмы.

За порогом никого нет. Шорох шагов эхом бьётся в стенах. Ступени ведущей наверх лестницы надсадно скрипят. В залах горят свечи – приют света в слепом мраке. На рубиновом алтаре, пузырящемся сонной розовой пеной, замершая фигура. Она прекрасна. Глубокий солёный взгляд изумрудов на треугольном лице, в обрамлении потоков вьющейся темноты. Гибкий изгиб плеч, спадающий изящными хрупкими руками. Знойные капли девственной груди в уколах сосков. Осиная талия втянутого живота, переходящего во всё ту же струящуюся тьму. Мятные бёдра над тенью колен и опутанные липким туманом лодыжки…
Из темноты материализуется ещё одна фигура, и приходится невольно оторвать взгляд…

(март 00 г)

СТЕКЛЯННЫЙ  ТВОРЕЦ

На затхлых стенах
                           отражают стук,
Размазаны,
               эротикой стекая по щелям,
Фантомы моего
                      присутствия
На почве бытия.
В зловонной жиже
                           утекают дни.
Под звёздным переходом –
Тусклый свет,
И каждый шаг с таким трудом
Слетает с уст.
А за кормою тьмы
Протёртый силуэт,
Он то ли мой,
                    то ли той
Бездны холод,
Чей зов не тает
Даже за стеклом.
И ветер перемен
Разит
       недельным перегаром,
И в лужицах окна
Ужасный тлеет мир.

Но паутинка
                 тянет на стекло
Тот пыльный угол,
Где распят
                крах пере-черкнутой Вселенной.
И линии узлов Судьбы
Качаются,
Но только вниз,
И упираясь
                в могильный камень
Скулит
          каленый миг,
Чтоб вмиг остыть,
Когда
Сыграет
             еще тот
                        посыльный.
На трех костях
                      одни шестерки,
Что скачут,
                 будто
                         льдинки, 
Сталкиваясь и звеня.
Хо-хочет
             переход
                          скривиться
                                           тем углом,
Что отдает стеклом
Разбитой тишины,
Где встанет то ли
                           силуэт,
То ли я, отраженный
                               чуть надтреснутой стеной,
Покачивая
               бритвой,
Расхлестанный
                      на перепутье слов.
Кисель из слез,
                      налипший
Ватой на глазах
Надрежет
              мир.
И ветхою иглой
Янтарные
              нанижет капли
Тот еще Творец,
Что песен четки
                        перебрал струной,
Но обойдя колоду стал другой.
И выложил
                дугу
Истертым камнем,
Прилепил дорогу к Ра,
Чтобы апостол Петр
                              по останкам
Скатился до небес. 
Заброшена до тех времен
Изгибом
            мудрости
На куполе небесной сферы
Ра-дуга.
И прячет тени
Инкарнация
                 крутого поворота,
Что раскалывается
                            еще
                                  под тем
                                              стеклом.
А на цветных осколках
Ворох
        дыма прошлогодних сигарет
Укажет,
Куда идти на крест,
Натянутый между мирами,
Сплетенных
                  непорочной тетивой.
Там тени
             пере-ходов
Отмеряют
              песок
                      пересыпающихся пешеходов,
И каждый
              преломляется
                                  оскалом век.
И,
   все прогнило,
Только я
             врезаю
                        в серый потолок
Подошвы
              у-язвленных
                                ног...

РЕЗНЫЕ   НИТИ   ХРУСТАЛЯ

Тихо перешептывалось розовое море, а фиолетовый шатер неба переливался у горизонта в глубокую черноту. Голубое солнце плескалось в густом, насыщенном воздухе, и зеленые братья тянули свои ветви к его живительному свету.
Творец поднял небольшой камешек и, легко размахнувшись, бросил, разбив зеркальную гладь моря. Разбежавшиеся круги мгновенно погасли.
- Все не терпишь покоя…
Творец не спеша обернулся.
- К чему покой?..
Пилигрим усмехнулся. Длинные спутанные волосы спадали с Его лица на плечи. Омытый дождями сотен миров плащ чуть колебался на легком ветру. Истертые миллионами земель ботинки покрывались оседающей пылью.
Пилигрим сказал:
- Ты должен вернуться.
- Неужели я сделал что-то не так?
- Нет, я звал тебя.
Пилигрим протянул Творцу хрустальный флакончик.
- Грядут перемены…
Они помолчали, прислушиваясь к шорохам Вселенной, а она безразлично завивала свои спирали.
- Ты был хорошим учителем, - наконец завершил Пилигрим, – и сделал все как надо…
Вольный путник поднялся с земли и, не оборачиваясь, пошел прочь. Вначале четкий, Его силуэт слился с горизонтом и растворился в темноте.
Творец приподнял хрустальную слезу, и солнце заиграло на Его лице мириадами бликов.
На Книге Бытия прорезался новый виток…

Осторожно ступая по каменному дну, Данна вышла на берег. Струйки воды сбегали по ее бархатной коже, оставляя россыпи искрящихся капель. Девушка тряхнула головой и закинула назад волосы.
Одеваться не хотелось. Ветер ласкал ее стройное тело, играя сосульками волос. Мягкий ковер трав так и манил. Данна красиво растянулась на шелковой зелени и закрыла глаза. Утренний шепот навевал сон. Взошло солнце, сразу же нагрев мир. Дрема окрыляла, открывая все двери Вселенной.
- Я знала, что найду тебя здесь.
Данна нахмурилась и нехотя вернулась в этот мир.
- Может, ты оденешься?
- Зачем, пусть смотрят, - Данка представила вожделенные лица парней, но, когда открыла глаза, рядом с ней была одна только Оксана.
Поехали в город, я тачку нашла…

ТЕНЬ ЭДЕМА

А ночи здесь удивительно красивы. На помосте, в свете прожекторов, цветомузыки и фейерверков, клубятся густые переливы сумасшедших, или гениальных, мелодий, волнами уходящих вдаль. А вокруг, словно светлячки, мерцают огненные точки сигарет и красно-желто-голубые свечи зажигалок. Время от времени гремят взрывы крика и свиста.
Здесь можно встретить все: черную сутану холодного, как айсберг, сатаниста, и вплетенные в косички яркие ленточки растамана, клеши хиппи, и кожаную, в металлическом орнаменте, куртку рокера, гребень панка и состоящую из одних дыр футболку рейверши, строгий костюм и пыльные ботинки, татуировки и наивные взгляды, анархию и поэзию…
В этом месте царит особая атмосфера братства и веселья. Здесь каждый всегда приобретает массу новых друзей и знакомых. Ни один день этой волшебной страны не бывает скучным и серым.
Обожженные судьбой, побитые жизнью, окруженные несправедливым миром и непониманием, стекаются сюда люди в поисках смысла и дружеской компании.
Что же такое Сток? Никогда не пытайтесь ответить на этот вопрос…

На тонких простынях Вселенной Творец старательно выводил узоры. Липкий лак стелился на бледную ткань, создавая лабиринты, ходы и тупики. Нити жизней вплетались в материю, ломко пронзали друг друга, изгибались, закручивались в себя, обрывались и выплывали вновь… Краски бледнели или наливались яркой энергией…
И только две нити вились поверх других, чуть искрясь еще не высохшей краской. Они были бледные и ложились хаотично, пока не свились в одну яркую сияющую косичку…

Стоя на краю скалы,
Ты делаешь шаг,
чтобы упасть
в вечность.
Выстреливаешь себя,
надеясь пронзить
Печальное небо.
Вскрываешь вены,
уходя в мир,
Где нет ни боли,
ни надежд…

ПАУТИНКА   СНЕГА

Зоха проснулся, дрожа от холода, и высунулся из палатки…
С неба сыпались пушистые звезды. Они ложились на цветущую землю, на яркую изумрудную зелень, ломкими каплями сверкали на материи палаток, купались в морозном воздухе, тая в теплых потоках ветра…
И среди этой белесой тьмы, словно призрачное видение, колебался хрупкий силуэт. Пепельные витки волос сосульками стекали на плечи. Снежное лицо в серых штрихах бровей и ресниц, колючий зимний взгляд. Шелковый пух одежды прижимался ветром к стройному телу, такому обжигающе холодному.
Их взгляды встретились. Холод проник в душу Зохи и ушел, оставив вместо сердца осколок льда. Но тут же чья-то рука мягко легла на его плечо. Брови Снежной королевы угрожающе изогнулись. Зоха обернулся. Над ним склонилась…
Струйками дыма взметнулись нити пара. Зной забрался в тело и уютно устроился в груди…
“Это только сон, маленький…”

ВОЙНА ДУРАКОВ

Обломки неба
Упали в землю,
И боги света
Разбили время.
Как Хаос вытек
Из пустоты,
Так мы покрыли
Золой цветы.
Мы целовали
Обрывки флагов,
Пронзенных взрывом
Шальной гранаты.
Война слепых,
Братоубийцы,
Клинки тупили
Самоубийцы…
Все, надоело,
Катитесь к черту,
Меня убили,
А брат в почете.
Друзья смеются
И сестры плачут,
А я над ними
Повешу скатерть…

Антон разлил еще по одной и поднял стакан. Ахмед любовался своей кружкой пива, а Алишер, о чем-то задумавшись, мял в руках сигарету. Олег царапал хороводы букв, умудряясь при этом вставлять в разговор заумные фразы, Тимур выделывал какие-то фокусы с кепкой и измятым листком бумаги, пренебрежительно стреляя глазами.
- Алиш, твой тост! – вывел всех из прострации Антон.
Алишер, озабоченно нахмурившись, схватил стакан.
- Так!..- он посмотрел вокруг и, убедившись, что все слушают, продолжил. – За море звука и трупы поклонников!
- Алиш, ну ты хоть раз скажи что-нибудь доброе, – тут же вставил Олег, покачивая головой и прикрывая веки.
- А зачем? – откидывая голову, ответил за Алиша Ахмед.
- Эй, мужики… - словно бы очнулся Тимур, но так же мгновенно передумал и безразлично махнул рукой.
Антон, толкнув Алишера в бок, ехидно усмехнулся.
- Пошел ты, со своим дзен-буддизмом…
Рассыпался смех…

ОТКУДА ОНИ ВЗЯЛИСЬ

Муми-тролль с опаской выглянул из-за дерева. В трепыхающихся красках северного сияния кружились лохматые демоны. Грохот и скрежет сотрясали землю, ревя в ушах. А по всему открытому пространству носились черти, подвывая и вопя.
Муми-тролль повернулся к хоббиту.
- Шабаш?..
Маленький круглый лесной житель пожал покатыми плечами.
- По-моему, лучше переночевать в другом месте, – наконец решил он.
- Ой, какие хорошенькие… - то ли ведьма, то ли фея выпорхнула к ним из темноты, помахивая тлеющей палочкой.
Она села перед ними на колени и ласково погладила по головкам.
- Отстань… - мрачно отмахнулся хоббит, а Муми-тролль довольно зашевелил ушами.
- Что вы здесь делаете, маленькие?..
- Мы ищем… - начал было Муми-тролль, решив все-таки, что это фея.
- Гуляем, – перебил хоббит, уверенный, что это ведьма.
Конечно, это была не ведьма, но и не фея. Девушка взяла за лапу хоббита, другой рукой, словно ребенка, подняла Муми-тролля.
- Вы, наверное, кушать хотите, - она рассмеялась и потащила маленьких героев к своей палатке.
- Очень, - чуть смущенно согласился Муми-тролль.
- Мы только что поужинали, – неприязненно бросил хоббит, но урчание круглого животика говорило совсем другое.

…А где-то на далеких звездах, одинокий, в бездушном холодном вакууме кружился космический крейсер. Скованные металлической коробкой, напрасно искали братьев по разуму звездные скитальцы. Покидая планету за планетой, стремились они к новым звездам, оставляя на неприютных мирах свои разбитые надежды. С каким-то диким отчаяньем они цеплялись за малейший шанс, веря: “ А может быть…”, и покидали свои дома, родных, друзей…
“Где вы, братья?..”

Ее можно было бы назвать красивой. Цветные лепестки взлохмаченных волос, цепочки колечек в ушах, чуть грозное вызывающее лицо, красивая татуировка на шее, лохмотья футболки, еле прикрывающие красивую грудь, втянутый мускулистый живот, изящные, но крепкие руки с длинными лакированными ногтями, стройные ноги балерины, ботинки на высокой платформе…
Она родилась из хрустальной слезы, принесенной Творцом. Она сменила старых, никому не нужных богов. Она любила своих смертных. Она не требовала поклонения, не создавала законов и правил. Ее любили, но ничего не просили.
Ее ждали. Она пришла.
С Ее приходом мир стал совсем другим…

Ушастые гномы
Киряли под дубом,
Нажрались драконы,
Храпя перегаром,
А эльфы сношались
На ветке березы,
На праздник земли
Сбежались уроды.
Несло колдунами –
Серой, навозом,
От их колдовства
Попадали звезды.
Там на лужайке
Дубасили тролля,
Он жутко вопил,
Но совсем не от боли,
Ему загубили
Последний косяк,
Вот так запороли
Ему кайфоломы.
Русалку спихнули
Древесные феи,
Ей патлы обрили
Под панковский гребень.
Гоблины гнали
По хатам водяру,
Они перебрали,
И брали, и брали…
Грифоны пинали
В ветвях мишек-гамми,
Лохматые оборотни
Ведьм ублажали.
Кентавры сломали
Рога единорогу,
А нимфы в болоте
Искали дорогу –
Они водяных
Затрахать хотели,
За то, что они
Постоянно потели.
Василиска связали
Узлами вампиры.
В лесу пир горой,
Мистерия жизни…

Зарезан
Мышиный
Король…
Растерзаны
Черно-желтые флаги,
И золотые дожди
Остались на небе,
Расколотые
Звоном стеклянных часов.
Ойкумена покинет
Великий город,
Оставив
Его обломки
Терзать слепым небесам.
Зарезан
Последний
Герой…
И кровавой слезой
Выпадает
Осколок надежды,
Размазанный
Ветхой землей.
Никто
Уже не поднимет
Сломанный
Деревянный меч.
Зарезан…

ПЕРЕУСТРОЙСТВО

“Перемен
Требуют наши сердца…”
В.Цой

- Все… - сказал Он и медленно перешел в небытие.
Во Вселенной уже шли перемены. Астрал закрыли на переучет, Нирвану переоборудовали в увеселительное заведение. Богов Нижнего неба отправили в ссылку, а на их жрецов открыли сезон охоты. В раю установили комендантский час – пускали только до десяти.
Был издан Указ о переселении землян на Юпитер, но в результате технических ошибок вернули на Землю политических беженцев: хоббитов во главе с доктором Толкиеном и все семейство Муми-троллей, а также много другой гадости. Сразу же полетели слухи, что грядет продовольственный дефицит.
В целях экономии решили погасить все звезды. Срочно была созвана комиссия для вывода холодоустойчивой живности.
Работа закипела, и не было даже времени, чтобы недоуменно развести руки…

СОЛНЕЧНОЕ   ЕДИНЕНИЕ

Расшитые
Ресницами глаза
Под легкой
Вуалью сновидений,
В пепельном тумане
Бесконечности,
На музыке
Нетронутой любви…
В глубоком звоне
Колокола
Перебираются
Незримые мотивы,
Как вьется ввысь
Пенный шепот моря,
Как переливается
Потоком ветер нот,
Как стихнет
Плеск хрусталя
Слез
На томном покрывале неба.
И убаюкает
Прозрачно-влажный
Мягкий стон
Засыпающей земли.
С сонных губ
На сладкий воздух
Сольется поцелуй,
Соленый бархат страсти.
Шелк пряди
Чуть оставит
Тень лезвия
И упорхнет.
И воспарить
На пухе лепестка
Весенней ранней розы
Сна,
Озаряя
Дрему дивной ночи.
Прикосновения
Крыла бабочки
На белоснежной паутине
В объятиях полета.
Церковный хор
Небесных ангелов
Совьет постель
На облаках,
Печалью светлой
Улыбнется
Аве-Мария,
И падших очарованно
Куда-то ввысь
Поднимется
Уставший взгляд,
Покойным станет
Лик небес…
Ладонь тихонько
Ляжет на ладонь,
Проснется
Нежность
На сонном взгляде
И мягко
Вздрогнет сердце,
Сожмется кисть
И покраснеет,
Опустив глаза,
Лицо…
Так
Улыбается
Любовь.                                   

(апр. 00 г.)

И ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ

P.S. Спасибо ГУРУ за помощь.
Спасибо Бездомному за идеал.
Спасибо всем!
Спасибо Полине за любовь и поддержку.
И спасибо родному факультету!
Я думаю, сделал себе хороший подарок на юбилей.

      Автор.